Твоей пленился красотою,
Вкусил священных уст соты
И весь слился с тобой душою,
Тому других красот уж нет:
Прах — без тебя ему богатство,
Корона — в терниях цветет;
Но где узрить тебя,— препятство
И смерть ему уже ничто; —
Летит тобою насладиться.
Тогда ему и злой тиран
И все его прещенья, муки,—
Как будто знак к победе дан;
Все ужасы — торжеств как звуки
Манят на лобно место течь:
На пир, на брак как бы с невестой,
С улыбкою идет под меч.
Так Михаил шел в гроб отверзтой [1] ,
Чтя ханску ярость ни во что,
Чтоб идолам не поклониться.
Тогда,— как страстны мы тобой,
Каких свойств милосердья чужды?
Смягчаемся сирот слезой,
Не сносим хладно нищих нужды,
Воспитывать детей рачим,
Болезнь и старость облегчаем,
Цвет целомудрия храним,
Ум слепо верою пленяем.
Скорей царь бедность посетит,
Любя тебя, чем дом богатый.
Тогда в судилищах и суд
Дают бояры беспристрастно,
Отечество, царя блюдут
И правду говорить бесстрашно.
Тогда, о сладостный восторг!
Царицы — верных жен примеры:
Вершит свой Евпраксия рок! [1]
Лилеей став царевна веры,
Сама дев сонму председит [2]
И в души льет их нравы святы!
Но льзя ль исчислить лепоты
Твои, о доблесть всеблаженна!
Ты все вчиняешь в красоты,
Что тронет длань твоя священна:
Как соль творит вкусней все яства;
Тобой геройством — храбрость чтут,
Щедротою — урон богатства,
Прощеньем ты караешь месть,
Ты ненавидима, а любишь.
И, Добродетель, посему
Добротой Богу ты подобна,
Что, доброхотствуя всему,
Ты благородством превосходна:
Твой правда труд, твой польза плод;
Ты не себе, но всем радеешь,
Ко всем добра ты — для доброт,
Просить награды — не умеешь;
Всему предпочитаешь — честь
И о делах своих не трубишь.
Величия и славы цвет
Небес, о беспорочна Дева!
Тобой стоит сей только свет
Среди страстей кипящих рева.
Коль не было б в нем чад твоих,
Орлов, сквозь бурь лететь рожденных,
И голубиц, от чресл святых
Твоих на свет произведенных,
Чтоб зло кротить и побеждать,—
Мир пал давно бы в преисподню.
Цвети ж сильней эдемский крин,
Средь дебрь терновых здешня мира,
Да благовонием твоим
Моя всех услаждает лира.
Или во мне твоих доброт
Лицом благоволи явиться:
Тогда и солнце от красот
Не усумнюся отвратиться,
Твою чтоб только пальму взять
И к лону принести Господню.
12 июля 1810
[1] Евпраксия, великая княгиня рязанская, чтоб не достаться в руки влюбленного в нее Батыя, бросилась с башни.
[2] Дочь Ярослава.
ИСТИНА
Источник всех начал, зерно
Понятий, мыслей, чувств высоких.
Среда и корень тайн глубоких,
Отколь и кем все создано,
Числ содержательница счета,
Сосференного в твердь сию,
О Истина! о голос Света!
Тебя, бессмертная, пою.
Тебя,— когда и червь, заняв
Лучи от солнца в тьме блистает;
Ко свету очи обращает,
Без слов младенец лепетав,—
То я ль души моей пареньем
Не вознесуся в Твой чертог?
Я ль не воскликну с дерзновеньем:
Есть вечна Истина,— есть Бог!
Есть Бог! — я чувствую Его
Как в существе моем духовном,
Так в чудном мире сем огромном,
Быть не возмогшем без Него.
Есть Бог! я сердцем осязаю
Его присутствие во мне:
Он в Истине, я уверяю,
Он совесть — внутрь, Он правда — вне.
Так, Истина, слиясь из трех
Существ, единства скрыта лоном
Средь тел и душ и в духе оном,
Кто создал все, кто держит всех.
Ее подобье в солнце зрится:
Лицом, и светом, и теплом
Живя всю тварь, оно не тмится,
Ключ жизней всех, их образ в нем.
Сильнее Истина всех сил,
Рожденна ею добродетель.
Чрез дух свой зреть ее Содетель
В безмерности чудес открыл;
Ее никто не обнимает,
Окроме Бога самого,
Полк тщетно Ангелов взлетает
Прозреть кивот судеб Его.
О Истина! трилучный свет
Сый,— бывый, сущий и грядущий!
Прости, что прах, едва ползущий,
Смел о Тебе вещать свой бред;
Но Ты,— коль солнцев всех лампада,
Миров начало и конец,
От корней звезд до корней ада
Объемлешь все,— всего Творец!
Творец всего,— и влил мне дух
Ты в воле мудрой и в желаньях,
И неба и земли в познаньях
Парящий совершенства в круг;
Так можно ль быть мне в том виновным,
Что в выспренность Твою лечу?
Блаженством я Твоим верховным,
Тобой насытиться хочу.
Тобой! — Ты перло дум моих,
Отца наследье, сота слаще.
Ах! скрытный, далей чем, тем вящще
Я алчу зреть красот Твоих,
Младенцам лишь одним не тайных.
Внемли ж! — и миг хоть удостой
Мелькнуть сквозь туч Тебя вкруг зарьных,
И отени мне облик Твой.
Нет, буйство! — как дерзну взирать
На Бога, облеченный в бренья?
Томиться здесь, там наслажденья
Ждать — смертных участь — и вздыхать.
О, так! — и то уже высоко
Непостижимого любить,
Небесной Истиною око
Уметь земное пламенить!
Слиянный в узел блеск денниц,
Божественная лучезарность,
Пространств совокупленна дальность,
Всех единица единиц!
О правость воль неколебимых!
О мера, вес, число всего!
О красота красот всезримых!
О сердце сердца моего!
Дум правило, умов закон,
Светило всех народов, веков!
Что б было с родом человеков,
Когда б Тебя не ведал он?
Когда бы совести не знали
Всех неумытного Судьи,
Давно б зверями люди стали.
Законы святы мне Твои.
Пускай предерзкий мрака сын
Кощунствует в своей гордыне,
Что правда — слабость в властелине,
Что руль правлений — ум один,
Что златом тверды царства, грады;
Но ах! сих правил тщетен блеск:
Имперьи рушатся без правды...
Се внемлем мы престолов треск!
О Истина, душевна жизнь!
Престол в сердцах небесна царства!
Когда дух лжи, неправд, коварства,
Не вняв рассудка укоризн,
К добру препятств мне вержет камень,
Ты гласом божеским Твоим
Взжигай в душе моей Твой пламень
И будь светильником моим.
Ты жезл мой будь и вождь всегда,
Да токмо за Тобой стремлюся,
Твоим сияньем предвожуся,
Не совращаясь никогда
С путей, Тобой мне освещенных;
Любя Тебя, да всех люблю;
Но от советов, мне внушенных
Тобой, нигде не отступлю.
Да буду провозвестник, друг,
Поборник Твой, везде щит правды;
Все мира прелести, награды
Да не истлят во мне Твой дух;
Да оправдаю я невинность;
Да соблюду присягу, честь;
Да зла не скрою ков, бесчинность,
И обличу пред всеми лесть.
Да буду соподвижник тверд
Всех добродетелей с Тобою,
Ходя заповедей стезею,
По правосудью милосерд;
Да сущих посещу в темницах,
Пить жаждущим, есть гладным дам,
Бальзам страдающим в больницах
И отче лоно сиротам.
Да отвращу мой взор от тех,
Кто Твоего не любит света,
Корысть и самолюбье мета
Единая чья действий всех,
Да от безверных удалюся,
Нейду с лукавыми в совет
И в сонм льстецов,— а прилеплюся
К друзьям Твоим, Твой чтущим свет.
И Ты, о Истина! мой Бог!
Моей и веры упованье!
За все мое Тебя желанье,
За мой к Тебе в любви восторг,
Когда сей плоти совлекуся,
Хоть был бы чист, как блеск огня,
Но как к тебе на суд явлюся,
Не отвратися от меня.
21 июля 1810
ПРЕДВЕСТИЕ
О вечереюще светило!
Любезный, но багровый луч!
Что, солнце тихо, так уныло
Ты сходишь в лоно темных туч
И мглистым, потускнелым златом
Наводишь мрак на светлый день,
Печальнейшим твоим закатом
Всем расстилаешь гроба тень?
Вкруг осенеюща природа
Дает унылы мысли мне,
Холодная с кладбищ погода
Разносит хлад по всей стране;
Поля златые опустели,
Вдаль птицы тянутся струей,
Древа пожелкли, покраснели
И предвещают рок все злой.
Так,— жребий всех граждан вселенной
Есть тот, чтоб цвесть и отцветать,
И кровью тигр ненасыщенный
Не может ввек не умирать.
Родимся мы, растем и зреем,
Идем, идем,— куда? — не знав,
Седеем, стареем, дряхлеем
И падаем в ров тли стремглав.
Так, так, кто весть, что дуб корнистый
Еще сей долго простоит?
Перун ли на него огнистый
Падет, иль вихрь его разит?
Путь всей земли он трепетанье
Пренес, не нагибав чела;
Но рока злаго скрежетанье
Придет — и будет он земля.
Ах, так! — и розы молодые,
Лилеи, что пред мной цветут,
Он зноя ли, иль стужи злыя,
Но свянут скоро, опадут;
Румянец, белизна сотрется
И разнесутся их листы;
Приятность, красота минется...
Увы! в сем свете все мечты.
Поверенна моих печалей
И общница моих отрад!
Коль стали младости мы далей
И смерти нам серпы грозят:
То крепче дружбой мы спряжемся
И так скрепим свои сердца,
Что рушься мир, — не ужаснемся,
Дождавшись наших дней конца.
Конец ристалища блистает
Сей жизни пальмою для тех,
Кого смиренье провождает
В блаженну вечность для утех.
Рука мы об руку с тобою,
Христовой веры под щитом,
В блестящих ризах белизною
В невестник Ангелов войдем.
29 июля 1810
ПРОБЛЕСК
Хранителя меня ты ангела крылами,
О мысль бессмертия! приосеняй,
Да в нем, как в зеркале, души очами
Я будущих блаженств увижу рай;
Подобно путник как сверх вод, сквозь лес, в мрак нощи зрит
проблеск от луны.
Коль не был горд и подл и лишь из самолюбья
Пронырством не пролез вельмож я в сонм,
Но с малых должностей всегда орудье
Был Бога и царя, их чтя закон:
Се зрю, се зрю себя седящим выше неба
Между князей духов!
Когда грустил, вздыхал и проливал слез реки,
Что нравов простота и веры луч
В вселенной погасал, и человеки
Творились злей зверей средь бранных туч:
Утешенным себя в эдемских вижу кущах
Средь праотцев моих!
Коль сердцем кроток, тих, боголюбив душою,
Не тягостен рабам и добр я был,
Доволен отческих полей землею
И жатвой чуждой дух мой не мутил:
Наследием себя взираю награжденна
Небесного Отца!
Когда не царские желал, искал награды,
И мзды чьей за труды, за подвиг мой;
Но домогался лишь везде единой правды,
Считая жребий всех за жребий свой:
Насыщенным себя я вижу правосудьем
От Истины святой!
Коль милостивым всем был, щедрым, милосердым
И бедным завсегда желал помочь,
Стыдился к страждущим глухим быть, твердым,
Сирот и вдов не гнал от дома прочь:
О диво! в грозный день, в суд страшный, неумытный
Помилованным зрюсь!
Когда был сердцем чист, чужд козней и коварства,
Не ставил никому на лов сетей;
Но, искренней душой презря препятства,
Невинных в вред себе спасал людей:
О восхищение! зрю Бога лучезарна
К себе лицом к лицу!
Не из корысти коль себе хвалы и славы,
Но из желания лишь всем добра
Смиреньем укрощав враждебны нравы,
Судил, мирил, на сильных мощь не зря:
О несказанна честь! — за миротворство
Божьим
Я сыном наречен!
Коль обносимым был и оклеветан лжами
За то, что истину и правду чтил,
Что Божьими блюдом, храним судьбами
И ими весь мой век поддержан был:
Весельем ангельским, небесным наслаждаюсь
В беседе я святых!
О радость! о восторг! толико быть блаженным,
Что удостоиться взирать Творца
И, светом окружась Его священным,
В чертоге опочить всех благ Отца,
Между своих друзей, родных, поднесь что милы
Так сердцу моему!
Тогда-то там, о там! не здешне земно тленье,
Не проходящи сны мирских торжеств,
Но с ликом душ вовек Творцу хваленье
На арфе возглашу в кругу Божеств,
И небо и земля, моря и преисподня
Послушают меня!
Давид, Иоасаф тогда свои псалтиры
Мне с радостью дадут,— да, да в них бряцав,
Во гармоничные созвучны лиры
Сольюся Ангелов, сам Ангел став;
В бессмертном превитать я буду озареньи,
Как ясный Божий луч!
Не оставляй же ввек, не оставляй, любезна
О мысль бессмертия! меня всегда;
Будь страж средь поприща сего мятежна
И не кидай меня ты никогда;
Но тешь меня, покой приятным вображеньем
Ты будущих блаженств.
Хотя болезнь когда, хоть смерть мне приразится,
Не преставай елей свой в грудь мне лить
И по последний вздох в уме твердиться,
Что в гроб иду не умирать, но жить,
Тех вечных благ вкушать, что в небе приготовил
Бог любящим Его.
6 августа 1810
ИЗ ВТОРОЙ ПЕСНИ МОИСЕЕВОЙ
Вними, о небо! что реку,
Земля, услышь мои глаголы:
Как дождь на ниву потеку,
И как роса, на злачны долы;
Прольюсь и в мрак я преисподний
Петь имя, чудеса Господни.
Бог истина — и все дела,
И все пути Его суть правы;
Он благость весь и нет в Нем зла;
Всяк мерзок путь Ему лукавый.
О род строптивый, род развратный,
Неблагодарный, святотатный!
Ты так ли воздаешь Творцу
За все Его благодеянья,
Когда б к Нему ты, как к Отцу,
Припасть в сердечном воздыханьи
Был должен и принесть моленья
За все твои, ах! — согрешенья!
Ты ж, буй,— зришь на других людей,
Забыв, что Он твой предводитель,
Господь твоих, источник дней,
Творец, питатель, покровитель,
И ты пред Ним толь стал злокознен,
Ему враждебен, непокорен!
...Спроси отца, гробов в тени,
Да скажет ада из средины,
Когда Бог разделил народы
Адамлих чад на стольки роды.
. . . . . . . . . . . . . . .
<1810-е>
УПОВАНИЕ НА ЗАЩИТУ БОЖИЮ
Будь милостив ко мне, мой Бог,
Коль враг меня пожрать зияет,
Всяк день мне бедства замышляет,
Всяк день блюдет моих след ног
И злобно на меня враждует.
Объемлет страх,— надежда Ты,
Тобой живу, Тобой хвалюся,
Ты щит, броня,— и не боюся.
Мне все, кроме Тебя, мечты,—
И что мне человек возможет?
Пусть мыслят вред мне всякий день,
Твердят слова мои с гнушеньем,
Толпятся, ловят с ухищреньем,
Мой след стрегут и тень:
Их тщетен труд, Тобой спасуся.
Твой, Боже, перст их сломит рог,
Меня ты скроешь милосердьем,
Слез сжалишься моих теченьем.
Тогда, никто как не помог,
Ты не забыл Твоих обетов.
Убегнет враг, услышав то,
Что я тобою защищаюсь,
Что на тебя я полагаюсь,
Одним тобой хвалюсь,— и что
Тогда злодейства мне людския?
Так,— славлю я Тебя, Господь!
Лишь ты от зол меня избавил,
Стер слезный ток, подъял, восставил
И продлил мой еще живот.
Тебе ль не благоугождаю?
15 июля 1811
НА ПРЕОДОЛЕНИЕ ВРАГА
Хор
Воскликни Господу, вселенна!
Его святое имя пой!
И ты, о лира восхищенна!
В хвалу Ему свой глас настрой.
Рцы Богу, коль дела Его предивны,
С высокой пал наш враг стремнины.
Весь мир Творцу поет хвалебный лик:
Велик! велик! велик!
Приди и обозри, о смертный!
Непостижимы чудеса:
На чем стоят столпы несметны,
Держащи землю, небеса;
Зри, обращал как Бог понт в сушу,
Как хлябь разверз, простер в ней путь
И там провел живую душу,
И ветр не мог никак где дуть!
Хор
Воскликни Господу, вселенна!
Его святое имя пой!
И ты, о лира восхищенна!
В хвалу Ему твой глас настрой.
Рцы Богу, коль дела Его предивны,
С высокой пал наш враг стремнины.
Весь мир Творцу поет хвалебный лик:
Велик! велик! велик!
Его всевидящее око
Сквозь бездн всех звезд на мир сей зрит,
Что низко в нем и что высоко,
Над вражеской гордыней бдит
И нас ведет к блаженной жизни,
Стопы склоняя на добро;
Чрез брань, беды и укоризны
Так чистит нас, как огнь сребро.
Хор
Воскликни Господу, вселенна!
Его святое имя пой!
И ты, о лира восхищенна!
В хвалу Ему твой глас настрой.
Рцы Богу, коль дела Его предивны,
С высокой пал наш враг стремнины.
Весь мир Творцу поет хвалебный лик:
Велик! велик! велик!
Хотя вводил Он нас в напасти
И посылал на нас войны:
Но то Его был опыт власти,
Чтоб наши наказать вины.
Благословите ж, все языки,
Днесь Бога нашего, и вы,
Зря чудеса Его велики,
Хвалите, преклоня главы.
Хор
Воскликни Господу, вселенна!
Его святое имя пой!
И ты, о лира восхищенна!
В хвалу Ему твой глас настрой.
Рцы Богу, коль дела Его предивны,
С высокой пал наш враг стремнины.
Весь мир Творцу поет хвалебный лик:
Велик! велик! велик!
Придите в храм наш и внимайте
Душ славословия трубу;
Но не на жертвы вы взирайте,—
На искренню Творцу мольбу;
И ежели язык неправду
Какую наш в сей час изрек,
Да удалит от нас пощаду
И милость Он свою навек.
Хор
Воскликни Господу, вселенна!
Его святое имя пой!
И ты, о лира восхищенна!
В хвалу Ему твой глас настрой.
Рцы Богу, коль дела Его предивны,
С высокой пал наш враг стремнины.
Весь мир Творцу поет хвалебный лик:
Велик! велик! велик!
16 июля 1811
НА ОСВЯЩЕНИЕ ХРАМА КАЗАНСКОЙ БОГОРОДИЦЫ, В С.-ПЕТЕРБУРГЕ
Уж не Фавора ль я на раме
По ребрам светлых туч хожу?
Иль Соломона в дивном храме
Вкруг изумленный взор вожу
По злату, по мусий, порфирам,
И к звонким Сионит [1] псалтирям
Клоню вперенны ушеса?
Восторг все наполняет чувства:
Богатство, красоту искусства,
Отверсты вижу небеса!
Ни бурь, ни морь, ни громов рева
Не внемлет, благовея, мир.
Что се? — Святых в святая Дева
Восходит, вслед струя эфир!
Глава увенчанна звездами,
Луна блистает под ногами,
Как солнце, ясен взгляд и тих;
Одета неба омофором,
Предстала пред Всевидца взором,—
И слышу свыше Девы лик:
«О вечный, Трисвятый
И непостижный Сый!
Вселенну наполняяй
И обитаяй в храмах
Тобой живых сердец,
Воззри на оны сонмы,
На чистый фимиам,
Тебе от них куримый,
И на царя, колена
Прелонша пред Тобой,
Который храм сей создал
В земну обитель мне;
И будь благоприятен
Народу и ему,
Как в мире так и в брани,
Чтоб угождал Тебе».
И се, в подобье глубине,
Свет милый, радостный очам,
По синей низлетел равнине,
Как алых зарь отлив, на храме!
Не дух ли то святый с гор звездных
Ниспел на дом молитвы верных
Для проявления чудес?
О знамение непостижно!
Россия будет неподвижно
Под кровом цвесть благих небес!
Так, если силой теплой веры
Мы и невидимое зрим,
Мой дух сквозь недостижны сферы,
Как огнекрылый Серафим,
Парит в обитель душ блаженных
И в чувствах тонких, безмятежных
Молитвы слышат их за нас.
Перед судеб святым ковчегом
Давид по струнам перстов бегом
От гуслей льет сладчайший глас:
«О Боже! что есть тварь
Как бренный человек?
Дни в суете проводит
И, цвет как, увядает;
Но помнишь Ты его
И только отличаешь
От Ангел мало тем,
Что мрак земной он должен
Пройти стезею тернья,
И в Твой одеться свет.
Пошли ж на то Ты силы
Народу и царю,
Кой в храме прибегает
Сем с верою к Тебе:
Да благостию носит
Твой образ на земли!»
1811
[1] Сионские, или духовные музы.
ПОКАЯНИЕ
Помилуй мя, о Боже! по велицей
Мне милости Твоей,
По множеству щедрот, Твоей десницей
Сгладь грех с души моей;
А паче тайных беззаконий
Очисть — их знаю я.
Я знаю их,— и зрю всех пред собою
Моих пороков тьму;
Се сокрушенной каюся душою
Тебе, лишь одному
Тебе,— что быть дерзнул лукавым
И укрывал мой грех.
Но льзя ль кому перед Тобой в чем скрыться,
Коль все зришь, слышишь Ты?
Как можно на суде в чем оправдиться
Пред Тем, Кто и мечты
Душ наших и сердец всех знает?
Он верно победит.
Так, знает, что я зачат в беззаконьи,
В грехах родила мать,
Что внутрь меня коварство, а вне козни
Неправдой правду тьмят,—
Ту правду, искру ту премудру,
Что Он во мне возжег.
Ах! окропи ж меня Ты звезд иссопом,
Вод благости Твоей;
Омой, Творец, мне грудь Ты слез потопом,
Вняв вздох души моей,
Да сердцем уясняся чистым,
Бел буду я как снег.
Даждь слуху моему веселье, радость
Чтобы в моих костях
Смиренных та вовек лилася сладость,
Пьют кою в небесах.
Так, Боже! отврати взор грозный
От слабостей моих.
Созиждь в моей утробе сердце чисто,
Дух правый обнови,
Который бы, как солнце в мгле лучисто,
Сиял в моей крови,
И лика Твоего святаго
С меня не отврати.
Пошли мне Твоего жар в грудь спасенья
И духом так своим
Владычным утверди путь для ученья
Заповедям Твоим,
Чтобы к Тебе и нечестивых
Я обратить всех мог.
Уста мои, о Творче! мне отверзи
На похвалу Твою,
Да холмы слышат, реки и бездн брези,
Что я Тебя пою
И никому не посвящаю
Я песен, как Тебе.
Ах! жертвы б восхотел коль Ты какие,
Принес бы я давно;
Но не приемлешь Ты мольбы иные,
Вздыханье как одно:
Храм Богу — сердце сокрушенно,
Смиренный дух — алтарь.
1813
НА ДОМОВУЮ ЦЕРКОВЬ КНЯЗЯ А. Н. ГОЛИЦЫНА
Сует мирских во удаленьи,
Во сумраке и тишине,
Лишь солнца ярка в озареньи
Молельный храм открылся мне.
Лик ангельский доходит слуху,
Небесну манну в пищу духу
Мне каплет с высоты Сион,
Что се? — не светла ль сень Фавора,
Иль храмина тех лиц собора,
На челах чьих сиял огонь?
Иль первой христиан то церкви
Укров благочестивых душ,
Где с псальмами свершал втай жертвы
Носивший в сердце Бога муж?
Ущелья, мраки подземельны
Ему казались рощи сельны
И окрест бури — тишиной.
Голицын! вера движет холмы,
Спасает, отвращает громы
От царств единою слезой.
Блажен, кто может в ней
Свои утехи находить,
Быть здателем церквей
И души жизнию поить,
Сводя на землю небеса.
Се блеск! се слава! се краса!
1 мая 1813
СОСТРАДАНИЕ
Блажен, на нища и убога
Кто зрит и в лютый, скорбный день
От зноя, жажды, глада строга
Спасет, и кущ своих под тень
Его привесть не постыдится:
Он Господом вознаградится.
Господь сам с неба назидает
Его в сей жизни и хранит,
Блаженством всяким угобжает,
Жатв изобилием дарит
И, избавляя бед и скуки,
Не предает во вражьи руки.
Всегда ему воспомогает,—
В болезни даже на одре,
Когда вкруг ложа уж сверкает
Его серп смерти — и в заре
Он вечности, быть в мгле уж мнится,—
Но, вдруг воспрянувшим, здрав зрится.
Так мнил, надеясь я на Бога,
И сострадателен всем был,
На лица сира зрел, убога,—
И Бог стократ мне заплатил:
Когда мне враг ковал напасти,
Сиял я паче в славе, в счастьи.
1813
ХРИСТОС
Никтоже приидет ко Отцу, токмо мною.
Иоан. гл. 14, ст. 6
О Сый, которого пером [1],
Ни бренным зрением, ни слухом [2],
Ниже витийства языком
Не можно описать, а духом [3]
И верой пламенной молить!
Твоею благодатью пленный,
Как бы на небо восхищенный [4],
Тебя дерзаю я гласить [5].
Тебя! — но кто же сущий Ты,
Что человеком чтим и Богом?
Лице, как солнца красоты! [6]
Хитон, как снег во блеске многом!
Из ребр нетленных льется кровь! [7]
Лучи — всю плоть просиявают!
Небесный взор, уста дыхают
Сладчайшим благовестьем слов!
Кто Ты,— что к нам сходил с небес
И паки в них вознесся в славе [8]?—
Вовек живый и там и здесь
Несметных царств своих в державе [9],
В округе и средине сфер.
Хлеб жизни и живот струй вечных [10],
Сам свят, безгрешен; а всех грешных
Единая к спасенью дверь! [11]
Кто Ты,— кого из древних лет
Сивиллы, маги и пророки [12]
Приход предвозвестили в свет;
Полк горних сил сквозь блеск далекий [13]
Дивился с трепетом кому,
Что Бога и Царя небесна,
Бессмертна суща, бестелесна,
Сходяща видят смерти в тму?
Кто Ты,— в котором сквозь эфир [14] 4
С горы ниспадший зрелся камень,
Кем мира сокрушен кумир;
Тот лепый юноша, что пламень [15]
Внутрь пещи в росу претворил,
И прежде, чем на свет явился,
Во тьме чудес предобразился
И чаяньем языком был? [16]
Кто Ты,— которого звезда [17]
Час возвестила в мир явленья,
Казала путь к кому ведя
Царям, волхвам для поклоненья;
Чей трон не в злате средь порфир,
Но в верте [18], в яслях был возвышен [19],
Над кем лик ангелов был слышен:
Сошел во человеки мир!
Кто Ты,— вспять Иордан бежал [20]
Кого омыть с стремленьем шумным,
В пустыне свет осиявал;
Глас Агнцем проповедал чудным [21],
Могущим всех грехи подъять.
Таинственным страша всех слухом,
Что, не родясь водой и духом [22],
Небес не можно достигать.
Кто Ты,— что отверзал слух, взор
Глухим, слепым — прикосновеньем [23];
Кротил свирепость бурь и морь [24]
Единым перста мановеньем?
И не Тебе ль был сонм духов [25]
Послушным, всякая стихия,
И глас не Твой ли из земныя
Взывал утробы мертвецов? [26]
Не Ты ль величественный муж
Во славе, в блеске несказанном [27]
Между живых и мертвых душ [28]
На холме зрелся лучезарном,
Как некий дивный властелин
И днешня и грядуща мира?
Над коим гром гремел с эмпира:
«Се мой возлюбленнейший Сын!» [29]
Как! — Неба сын Ты? — ужас, мрак
Мои все пробегают кости!
Ты Бог? — но Твой поруган зрак
От человеческия злости!
Окровавленны красоты!
С злодеями на древе крестном [30]
Висишь в томленьи скорбном, смертном,
Бледн, бездыханен, мертв! — Кто ж Ты?
Кто Ты? — и как изобразить
Твое величье и ничтожность,
Нетленье с тленьем согласить,
Слить с невозможностью возможность?
Ты Бог,— но Ты страдал от мук! [31]
Ты человек,— но чужд был мести! [32]
Ты смертен,— но истнил скиптр смерти! [33]
Ты вечен,— но Твой издше дух! [34]
О тайн глубоких океан!
Пучина див противоборных!
Зачем сходил Ты с звездных стран
И жил в селениях юдольных?
Творец Ты,— мог все с высоты;
Ты тварь,— почто же трепетала [35]
Вся твердь, как жизнь Твоя увяла?
Открой, открой себя мне Ты!
Открой себя, открой, молюсь!
И се — глас слышу сердца в дверях:
«Доколь воплю, доколь толкусь [36]
Воскреснуть в хладных маловерах?
О света сын! о раб днесь тмы!
Свлеки с себя покров твой бренной
И мыслью, верой воскрыленной
Мой Промысл о себе вонми:
Премудрость, сила и любовь,
Бог дух, в трех светах Свет ввек живый [37],
Единством троичным до веков
В своем совете положивый
Свою в тме славу проявить,
Воззвать из бездн созданье ново
Послал единородно Слово [38] ,
И словом: — тма — вселенной бысть [39].
Изобразилось естество,
Незримое всезримым стало
И в человеке Божество,
Как солнце в море, воссияло!
Все покорилося ему [40],
Что благ был, кроток, чист, незлобен
И во зерцале как подобен
Творцу бессмертну своему [41].
Но поелику создан он [42]
С свободною душой из персти;
То обаял мечтаний сон
Его и ухищренье лести [43]:
Он, в красоту свою влюбясь,
Возмнил быть Бог — и возгордился,
От Единицы отклонился
И отблеск в нем Ея погас.
Погас! — пал в тму вселенной царь,
Нетленье превратилось в тленье [44];
Ему совоздыхая тварь [45],
Доднесь страстей своих в боренье,
Век будет в пре — не утолить
Доколь гнев Отч сей низкой долей [46],
Что волей пал, и той же волей
Себя к Нему не возвратить,
И плоти не отвергнет так [47],
Ничто чтоб дух не отягчало;
Но пал как в толь глубокий мрак,
Что сил его восстать не стало [48];
То тут Любовь, времен в исходе [49],
Сошла смирить страстей злых ревы:
Сый воссиял от чистой Девы,
Как солнца луч от чистых вод!